День памяти жертв Холокоста – Эссе Дарьи Берёзовой

 

«Если погибнет хоть одна жизнь – разрушится целый мир, если будет спасена хоть одна жизнь – будет спасён весь мир»

 

 

конец

В учебном, подготовленном в рамках совместного проекта Эстонского общества учителей истории и Living History Forum, встречается такая фраза: «Холокост — это пример того, как цивилизованное общество может использовать свои познания и опыт в области технологии, а также бюрократическую инфраструктуру для осуществления   политики уничтожения людей». В этой фразе меня смущает применение в данном контексте слов «цивилизованное общество». В моем понимании, общество, действительно цивилизованное, никогда не будет уничтожать людей, не будет делить людей на правильных и неправильных, никогда не лишит детей семьи, детства, будущего, чувства того, что ты любим и нужен. Ибо именно это и есть конец цивилизации.

боль

В том же самом пособии предоставлены описания, объясняющие понятие Холокоста в Яд Ва-шем (Иерусалим), Мемориальном музее Холокоста США (Вашингтон), в Британском военном музее (Лондон). Ни в одном из них не упомянуто слово «боль». В любом описании понятия Холокост используются слова «уничтожение», «истребление», «массовые убийства», но нигде не сказано чётко «боль», «безысходность», «отчаяние», «грязь». Это не просто попытка изничтожить определённые группы людей, а попытка стереть с лица земли целый народ. Неизгладимое пятно на истории человечества, вину за которое нельзя искупить, и боль, которую нельзя унять.

несправедливость

Из воспоминаний Розы Живковой, заключенной лагеря в городе Павловск. «Помню, как мама специально ошпаривала моей 13-летней сестре Раисе ногу кипятком и посыпала соль на рану, чтобы ее не угнали куда-нибудь на работы в другой город.» Нет в мире большей несправедливости, чем необходимость для матери причинять боль своему ребёнку для спасения его жизни. 

омерзение

Высшие чины Вермахта строили планы под кричащим названием «Процесс уничтожения евреев», записывая всех евреев в кандидаты на выбраковку  Как будто бы велась борьба не с незащищёнными, невинными, у которых не было даже своего государства, а с болячкой, надоедающей мозолью, грязным отродьем. Я могу если не принять, то понять, когда солдат стреляет в солдата во время боя, но я никогда не пойму, не приму и не прощу женщину, которая издевается, унижает, убивает ребёнка.  Из воспоминаний Розы Живковой: «Помню, как надзирательница прижала мою руку к раскалённой «буржуйке» за то, что я вертелась под ногами.» Интересно, а есть люди, у которых это не вызывает омерзение?

чудо

Каждый год с нами приходят разные вещи, которые можно назвать чудесами. Но читая записки заключённых, начинаешь понимать, что чудо – это что-то другое. Запись в дневнике одного из заключённых лагеря СС в Клоога: «На дорогу каждому дали по буханке хлеба, мармеладу и сахара. Это было первый раз в моей лагерной жизни, что я получил целую буханку — это было потрясающе.». Таким было его чудо. Чудо 1944  года.

надежда

И  даже когда казалось, что надеется не что, пробивался сквозь тучи зла лучик света. Иногда его давали те, от кого невозможно было этого ожидать. «Помню, как увели маму на расстрел как еврейку, но немец пожалел её из-за того, что моя сестра, по его словам, была похожа на его дочь, выстрелил маме в ноги и столкнул её в ров. Она таким образом спаслась и с помощью сочувствующей нам переводчицы была перенесена в барак.» Наверное, только человеческое в человеке оставляет надежду на будущее человечества. 

ужас

В начале войны были люди, которые на появляющиеся слухи об уничтожении евреев говорили: «[…] Такой ужас не может принести нация с такой древней и глубокой культурой, народ Гёте, Шиллера и Бетховена не может так низко пасть.[…]». Пал. Это было самое большое заблуждение в жизни интеллигентов, которые не поверили и не спасались бегством. Мы потеряли художников, писателей, музыкантов, драматургов, актёров. Таким образом, Холокост — это еще и ужас потери культурного слоя.

не хочу

Вы когда-нибудь читали стихи Наума Коржавина? Почитайте. Одно из них называется «Дети в Освенциме». Начинается оно так: 

«Мужчины мучили детей.[…]

Творили будничное дело,

Трудились — мучали детей.»

Я не знаю, чем оно заканчивается. Ни разу не смогла дочитать. Я представляю этих беззащитных, брошенных детей, лишённых ласки, добра, уюта И тут же вижу перед собой свою полуторагодовалую племянницу. Я не могу её представить без улыбки, без заливистого смеха и счастливой гримасы. Я не хочу это представлять. 

счастье

Цитата из записей Берты Моисеевной Брук. «[…]Мама пробиралась руинами. Счастье, что её не схватили, что она с нами.»

 

Мои мысли

Боль, отчаяние, пустота.

Смерть — подруга, смерть — душа,

Смерть загадка, без ответа. 

Нет вопросов, есть мольба.

И только память о любви и теплоте

Согреет душу в этой пустоте.

начало

Начало — это всегда вера. Вера в лучшее, вера в людей. Людей, спасающих евреев во время Холокоста, назвали Праведниками мира. Несмотря на ужасные последствия, которые ждали праведников мира, они помогали. Их было мало, не наблюдавших за всепоглощающей бойней, а сопротивляющихся ей,  но такие люди были. А если хоть один человек будет бороться за что-то, то найдется ему и друг, и брат, и товарищ, который поймёт, поддержит и вместе пойдёт в бой. 

Были люди, готовые пожертвовать всем, чем дорожили, даже жизнью, ради мучимых и страдающих. 

Среди множества воспоминаний о лагерях, о побегах, о попытках спасения, среди груды бумаг и списков смертников, я обнаружила заявление автора биографии немецкого промышленника Оскара Шиндлера, в котором утверждается, что такого явления, как «Список Шиндлера» никогда не существовало. 

Я не берусь судить и решать, правда это или вымысел. В этой истории важно одно — были спасены люди. Был спасён не один человек, и даже не два, а приблизительно 1200  человек, 100 из которых дети. 

Леонид Коваль в своей книге «Книга спасения» писал так: «Нравственное здоровье нации определяется мерой её благодарности тем, кто делал ей добро в самое трагическое время.».

Зимой 41 года из Рижского гетто  Владимиром Мичко была спасена Каролина Тайм. Вот, что говорила его мать про спасение еврейской девушки: «При большой опасности страх отпускает». 

Сложно сказать, о чём думали люди, идя на риск, спасая обречённых. Но они это делали. Спасали хотя бы одного человека. И это уже была победа. Ведь это в прямом смысле означало вернуть человеку, который окончательно отчаялся, жизнь, будущее, вернуть надежду на продолжение  семейной линии спасённого, вернуть возможность передать свою фамилию, корни, историю, богатство знаний. 

Человек, спасший одну жизнь, действительно спасал целый мир, надежды на который уже почти не осталось.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Menu